«Я познакомилась с Заремой Инаркайевой, которая в феврале 2002 года взорвала отделение милиции в Грозном, спустя 4 месяца после покушения», — пишет в статье для El Mundo журналистка Юлия Юзик. Инаркайева выжила при взрыве, ей сделали несколько хирургических операций. «Зареме пришлось жить в отделе министерства внутренних дел в Грозном под круглосуточной защитой полиции. То, что она мне рассказала, помогло узнать скрытые аспекты процесса подготовки женщин-смертниц», — сообщает автор.
Однажды молодой мужчина, с которым она была едва знакома, похитил Зарему. «Она заключила с ним брак по мусульманскому обряду и поселилась на съемной квартире, где жили еще двое мужчин со своими подругами», — повествует журналистка. Спустя какое-то время мужчины начали обмениваться женами. «Муж Заремы объяснил ей, что друзья для него — как братья и он должен делиться с ними всем. Спустя недолгое время мужчины решили отделаться от этих молодых девушек, использовав их при теракте и получив за это деньги», — говорится в статье. Две девушки отказались, и Зарема однажды утром обнаружила, что их нет в квартире. Саму Зарему стерегли круглосуточно.
«Муж, Шамиль Гарибеков, сказал, что ей предстоит отнести сумку», — продолжает автор. Ей пригрозили: если она попробует сбежать, убьют ее и ее мать. По словам девушки, мужчины добавляли ей какие-то капли в чай и воду. «После этого я начинала чувствовать себя спокойно и безразлично. Мне было все равно», — рассказала она. Зарема подозревала, что ее подруг убили. «И верно, позднее тела обеих девушек обнаружились в районе Грозного Черноречье», — пишет автор.
«Шамиль дал мне сумку, приказал нести ее на плече и ни за что не снимать с себя», — рассказала Зарема. «Я вошла в отделение полиции и тут же сняла сумку. Я держала ее вот так (вытягивает руку). Шла и думала: «Сейчас… сейчас это случится».
Автор комментирует: «Зарему, как и почти все остальные живые бомбы, взорвали при помощи пульта дистанционного управления». Но, по мнению Юзик, несмотря на сильнейший психологический нажим и транквилизаторы, лишь очень немногие способны совершить столь кровавое самоубийство.
Юзик замечает, что изучает эту тему уже 10 лет. Как бы ни разнились имена террористок-смертниц и география терактов, основы вербовки и подготовки остаются универсальными, считает она.
«Основной, базовый принцип: будущая «черная вдова», пока даже не подозревающая о своей миссии, должна утерять связи с родней и остаться в изоляции», — пишет автор. Обычно ее переселяют в арендованную конспиративную квартиру, и там она живет под чужим контролем.
Эксперты сказали Юзик, что за два месяца можно «переформатировать» человеческий мозг, превратив психически здорового человека в существо, лишенное собственной воли. Применяются психологические, фармакологические и технические средства, в некоторых случаях также насилие. «Для работы с женщинами требуется женщина-посредница. Кроме того, необходима религиозная экзальтация, в последнее время все чаще применяемая для того, чтобы убедить будущих террористов», — говорится в статье.
По мнению Юзик, в 2010 году в России началась новая волна терроризма «черных вдов», причем новые смертницы не похожи на прежних, пострадавших от войны: им не за кого мстить.
Мать Наиды Асияловой (женщины, которая, по данным полиции, подорвалась в автобусе в Волгограде в октябре) уверяет, что та всегда была неверующей, очень увлекалась красивой одеждой, косметикой и украшениями. Но год назад Асиялова, к изумлению матери, пришла домой в хиджабе.
По мнению Юзик, метаморфозу проясняет нижеследующая история. Когда Равзат, мать Наиды, бросил муж, трех маленьких дочерей пришлось отдать на воспитание деду и бабке. «Наида, младшая, так меня и не простила. Что бы я ей ни говорила, она всегда мне противоречила. Конечно, те салафиты, с которыми она ушла, не упрекали ее в том, в чем упрекала я. Когда я в последний раз ее видела, она мне сказала, что я ей не родня, что отныне ее семьей стала ее религиозная община», — говорит Равзат.
Наида жила в Москве, снимала жилье. «Когда у нее возникли проблемы с работой, ей было уже негде жить», — говорится в статье. В итоге Наида вышла замуж, ей и мужу предложили уехать в Дагестан, где религиозная община предоставила им квартиру и оказала поддержку. «Верно, что для радикальных исламистских общин характерны дух братства и взаимопомощь, но цена этой помощи очень высока: в определенный момент от члена общины могут потребовать, чтобы он участвовал в любой спецоперации, а отказаться невозможно, так как ты всем обязан общине», — поясняет автор.
Юзик заключает, что сами смертницы — тоже жертвы: «Они — инструмент, с помощью которого угрожают нам, гражданскому населению, а тех, кто использует этих женщин и превращает их в бомбы, почти никогда не ловят и не наказывают».
