Недавний арест Али Керимли — одного из наиболее уважаемых представителей азербайджанской оппозиции и лидера реформаторского крыла Партии Народного фронта — знаменует собой новый этап в многолетней практике политических репрессий в стране. Политическая карьера Керимли берет начало в период распада Советского Союза; в начале 1990-х годов он недолгое время занимал министерский пост. На протяжении уже двух десятилетий он остается одним из самых последовательных и жестких критиков правящей семьи Алиевых. Все эти годы государственные органы неоднократно подвергали его задержаниям, ограничениям и систематическому давлению.
Одновременно с Керимли власти задержали и ряд других политических активистов и членов Партии Народного фронта. Среди арестованных — Маммад Ибрагим и Фаик Амирли. Даже профессор Джамиль Гасанлы, известный ученый и политический деятель, был вызван на допрос. Этот эпизод вписывается в более широкую траекторию запугивания и принудительного вытеснения политических фигур как внутри Азербайджана, так и за его пределами. В предыдущие годы такие лица, как журналист Ганимат Захид, были вынуждены покинуть Турцию; Али Меликов и Парвин Акбар были депортированы; Рауф Миргадиров оглу был похищен при подозрительных обстоятельствах в Турции и вывезен в Азербайджан; Афган Мухтарлы был похищен в Грузии азербайджанскими оперативниками и доставлен в Баку.
К более ранним прецедентам относится изгнание Фермана Демиркола в 1995 году — его обвиняли в участии в попытке переворота и близости к Ровшану Джавадову. В последнее время под удар попала активистка Нане ханым Бабазаде, а всего несколько дней назад в Стамбуле была задержана бывший депутат парламента Азербайджана Гюльтекин Гаджи бейли, при этом достоверной информации о ее статусе до сих пор нет. Такое распространение политического влияния Азербайджана на территорию Турции с целью давления и нейтрализации оппонентов не является новым явлением. Оно началось еще во времена правления Гейдара Алиева и с тех пор последовательно расширялось.
После победы Азербайджана в Карабахе влияние Баку на политическую и общественную среду Турции заметно усилилось. Азербайджанские диаспорные сети прямо или косвенно финансируют множество культурных и общественных фондов, действующих в Турции. Одним из немногих исключений остается Фонд азербайджанской культуры, основанный национальным лидером Мухаммадом Амином Расулзаде, который продолжает сопротивляться финансовому и идеологическому давлению со стороны провластных диаспорных структур — несмотря на то, что имя самого Расулзаде в современном Азербайджане подвергается цензуре со стороны государственных пропагандистских институтов. Большинство других фондов, однако, сохраняют прямые или косвенные связи с азербайджанским правительством. В силу юридической чувствительности их названия здесь не приводятся, однако можно с высокой долей уверенности утверждать, что около девяноста процентов таких организаций функционируют в рамках данной сети.
Аналогичным образом идеологические рамки, продвигаемые правительством Алиева, формируют деятельность многих азербайджанских академических кругов, работающих в Турции. Даже организации, представляющие иранских азербайджанцев, зачастую действуют в пределах параметров, заданных диаспорной политикой Баку, в то время как независимые активисты, выступающие против иранского режима, сталкиваются с серьезными ограничениями. Этот двуличный подход особенно заметен в том, что Азербайджан оказывает жесткое давление на политических беженцев — граждан, покинувших страну, — фактически лишая их реальных прав, но одновременно пытается вовлечь этих же людей в провластные структуры, когда они находятся в Турции.
В предыдущие годы давление со стороны администрации Алиева привело даже к закрытию телеканала «Azerbaijan Hour TV», который ранее вещал через Erzincan TV в Турции. Такие активисты, как Сеймур Хези и Ганимат Захид, были вытеснены из страны: Хези провел годы в тюрьмах Азербайджана, тогда как Захид был вынужден переехать во Францию.
Сегодня возобновление дела Рамиза Мехтиева — бывшего руководителя Администрации президента Азербайджана и экс-главы Национальной академии наук, которого обвиняют в попытке государственного переворота и создании обширной политической сети, — дало властям новый предлог для усиления репрессий. Политическое и финансовое влияние Мехтиева, сформированное за счет системной коррупции, нельзя недооценивать. Однако ключевая проблема заключается в том, что правительство использует это дело как инструмент для преследования политических оппонентов как внутри страны, так и за ее пределами, особенно в период, когда администрация Трампа и Соединенные Штаты в целом сохраняют относительное молчание.
Подобная практика не является беспрецедентной. Такие фигуры, как Наджмеддин Садыгов, бывший начальник Генерального штаба, которого долгое время считали близким к России и обвиняли в саботаже усилий по освобождению оккупированных территорий, а также Бейляр Эюбов, чьи предполагаемые связи с РПК неоднократно вызывали критику со стороны Турции, подвергались лишь поверхностной проверке и в конечном итоге сохранили свои позиции внутри властной системы.
Репрессии осуществляются и через финансовое проникновение. Это влияние проявляется не только через SOCAR, Petkim или крупные государственные инвестиции, но и все чаще через нелегальные финансовые сети и структуры организованной преступности, которые заметно усилились после начала войны между Россией и Украиной. Турция превратилась в площадку для сведения счетов между конкурирующими азербайджанскими кланами власти. Такие фигуры, как Надир Салифов и Ровшан Джаниев, наглядно демонстрируют, насколько глубоко эти структуры укоренились в теневых финансовых экосистемах.
Парадоксальным образом, по мере усиления влияния Азербайджана внутри Турции влияние самой Турции внутри Азербайджана ослабевает. Баку укрепляет свои позиции не только за счет экономических рычагов и культурных инициатив, но и используя стратегическое партнерство с Израилем — союз, который Анкара воспринимает с заметным дискомфортом, — в качестве инструмента балансирования.
Правительство Алиева на протяжении долгого времени использует эти механизмы для консолидации власти и предотвращения любого значимого влияния турецких оппозиционных партий на азербайджанское общество.
Попытка властей связать дело Мехтиева с оппозиционными партиями привела к резкому усилению давления на азербайджанских диссидентов в Турции. Даже турецкие оппозиционные партии и группы, критически настроенные по отношению к азербайджано-израильским отношениям, оказались вынуждены хранить молчание, поскольку политическая цена публичных заявлений значительно возросла.
Более комплексный анализ этих процессов показывает, что дискурсивная монополия вокруг азербайджано-турецких отношений все в большей степени маргинализирует и вытесняет альтернативные точки зрения. По мере углубления этой динамики критики режима Алиева будут постепенно вынуждены покидать Турцию — добровольно или под давлением, — что еще больше закрепит политический ландшафт, доминируемый влиянием Баку. Аресты, несомненно, продолжатся, и администрация Алиева, по-видимому, намерена использовать этот узкий временной коридор — на фоне продолжающихся политических, военных и стратегических сдвигов в регионе — для окончательного подавления инакомыслия и для связывания азербайджанских оппозиционных фигур с одиозными персонажами, такими как Рамиз Мехтиев, либо с иными внешними силами. Подобные методы не новы — они применялись и ранее, — однако сегодня используются на более изощренном уровне. Во многом эта стратегия отражает долгосрочное видение семьи Пашаевых — влиятельного властного клана, окружающего первую леди, — направленное на стремительное перекраивание политического пространства Азербайджана. В преддверии ожидаемой волны масштабных трансформаций на Ближнем Востоке и на Кавказе власти стремятся завершить эту «зачистку» как внутри страны, так и за ее пределами, прежде всего в Турции.
