Историк и публицист Майрбек Вачагаев, который в прошлом был официальным представителем непризнанной Чеченской республики Ичкерия в России, а позже уехал из России, говорит в интервью Der Standard о такой новой для чеченского общества теме, как «гомосексуализм», а также о снижении влияния чеченцев в ИГИЛ*.
Отвечая на вопрос журналиста о количестве чеченцев, которые участвовали в военных действиях в Сирии и Ираке, Вачагаев указал, что «ликвидированный в июле 2016-го один из лидеров «Исламского государства»* этнический чеченец Умар аш-Шишани утверждал, что под его командованием находилось до 5 тыс. выходцев с Кавказа, из которых 3 тыс. — чеченцы. Это число кажется мне сильным преувеличением. Я исхожу из того, что за три года в разных подразделениях «Исламского государства»* воевали до 2 тыс. чеченцев».
Как сказал Вачагаев, большинство боевиков отправилось в Сирию и Ирак в 2015 году — в результате активной пропаганды в интернете. «Апогеем наплыва молодежи из Европы следует, возможно, считать конец 2014 года, когда «Исламское государство»* демонстрировало одну военную победу за другой, захватывая новые города и объявив о создании государства. (…) Сегодня ИГИЛ*терпит поражение и в интернете можно найти видео-записи, на которых видно, как боевиков обращают в бегство и ликвидируют. Это перестало быть притягательным — теперь эта война привлекает все меньше людей», — полагает собеседник издания.
Под руководством аш-Шишани, продолжил Вачагаев, воевали также выходцы из других советских республик: казахи, киргизы, туркмены, крымские татары, прочие мусульмане. «Это были представители разных этнических групп и государств, но всех их привлекала мысль о том, что в Сирии ведется справедливая война против тирана Асада и там следует заложить камень в основание нового исламского государства. Те, кто по разным причинам не мог покинуть родной дом, сегодня составляют костяк ИГИЛ* на территории России. Во всех областях бывшего СССР, где проживает мусульманское население, есть те, кто верит: ИГИЛ* сражается за правое дело».
Еще одну причину привлекательности войны для молодых людей публицист видит в последствиях чеченских войн, отразившихся на молодом поколении, детях тех, кто был вынужден покинуть свою родину, Чечню. «Я бы не назвал их радикалами — об исламе они узнали из интернета, — сказал Вачагаев. — Они были скорее романтиками, которые отправились в Сирию потому, что, по их представлениям, могли этим навредить России. Асад — лучший друг Путина. Сражаться против Асада — значит, сражаться против Путина. Это было в 2013-2014 годах. Для них речь шла в первую очередь не о джихаде или исламе, а о возможности пережить то, что чувствовали их родители, которые рассказывали им о своем опыте чеченских войн. Затем в 2015-2016 годах произошли изменения, и в Сирию хлынули радикальные исламисты».
«После смерти аш-Шишани чеченцы потеряли свои позиции в рядах ИГИЛ*. При этом сам Шишани не участвовал ни в одной из чеченских кампаний, он даже никогда не был в Чечне. Он был этническим чеченцем, проживавшим на территории Грузии, членом грузинского спецподразделения, которое тренировали американцы. При жизни аш-Шишани чеченские боевики имели вес в структурах ИГИЛ*. После его смерти ему на смену пришли другие влиятельные выходцы из бывшего СССР», — заявил Вачагаев.
Комментируя отношение чеченцев к России, собеседник издания признал, что оно неоднородно: «В то, что все чеченцы настроены против Путина, я верю так же мало, как и в то, что все до одного его поддерживают».
По словам Вачагаева, чеченское общество столкнулось после публикаций в «Новой газете» о якобы имевших местах пытках и убийствах гомосексуалистов на территории республики с новой для себя темой. «Наш народ неожиданно узнал, что у нас тоже есть такие люди. Для нас это очень странно и непонятно — наше общество традиционное и закрытое. Но, когда автор публикации пишет, что три человека были убиты и 100 задержаны, я не могу в это поверить. Если бы трое были убиты, об этом знала бы вся Чечня — там меньше жителей, чем в Вене! А похороны представляют собой массовые мероприятия с участием тысяч человек. В Чечне практически невозможно утаить смерть», — отметил собеседник издания.
Чеченское общество, полагает он, не знает, как реагировать на появившуюся информацию: «Кто-то призывает убивать лиц с нетрадиционной ориентацией, эксперты несут какую-то чушь. У нас никогда не было никакого ЛГБТ-сообщества, ни один гомосексуалист никогда не мог открыто заявить о себе. И эта закрытость касается не только темы однополых отношений, но и сексуальности в целом. Все остается внутри брака — даже между братьями или сестрами не принято обсуждать интимные моменты. (…) Несомненно, ислам повлиял на чеченскую культуру, но в том, что касается сексуальной морали, мало что изменилось с его приходом».
