Может это я такой непонятливый, но, честное слово, вникнуть в великий замысел пиарщика, задумавшего вступление полпреда российского президента на Северном Кавказе Александра Хлопонина в Терское казачье войско, мне не под силу.
Я понимаю, что ситуация на Северном Кавказе непростая.
После образования Северокавказского федерального округа, в который был включен Ставропольский край, в казачьей среде не стихает недовольство. Аналитики всех мастей пишут, что край отдали этому пресловутому «имарату Кавказ», неминуемо удаляющемуся от России. Рядовые казаки уже кричат, в том числе и в эфире Радио «Эхо Кавказа», что «чеченцы разнуздались, они уже хозяева». А в интернете идет сбор подписей за выход Ставропольского края из СКФО и даже идут разговоры о создании русской казачьей республики.
Неужели этот гипотетический политтехнолог Хлопонина действительно думает, что, нарядив большого начальника в казачий наряд, можно решить хоть какие-то северокавказские проблемы?!
Я был в Ставрополе в начале октября — а вообще бываю в этом городе минимум раз в полгода. И то, что я вижу в динамике на протяжении последних лет, просто пугает. Во-первых, идет вполне сознательное нагнетание обстановки со стороны властей Ставрополья. Антикавказская риторика, бытовавшая в газетах и раньше, уже перетекла в уста губернатора и других региональных чиновников. «Понаехали», «Пусть танцуют свою лезгинку у себя» и т.д. — теперь это можно услышать по ТВ в их исполнении.
Во-вторых, в крае ведется активная идеологическая работа. «Краснодарская школа» вполне успешно прижилась на Ставрополье, и русское население теперь ведет активные дебаты с кавказцами о том, что их край — это не Кавказ, а «исконно православная земля», ставя знак равенства между православием и «русскостью». Думаю, не далек тот день, когда краснодарские «нарты» – а именно на роль этих мифических героев Кавказа претендуют местные идеологи — станут и ставропольскими.
Третий момент – в своем развитии ставропольская версия русского национализма дошла до стадии полного разделения людей на русских и нерусских, причем в разряд последних уже попали и вполне себе христиане-армяне, и даже православные греки. В случае с армянами это выразилось в очень тесном сближении армянской и северокавказской молодежи. По другую сторону баррикад — блондинистые скинхеды, пусть и в казачьей папахе, лупцующие всех «черных» без разбора.
И вот на фоне этого буйного роста русского национализма, чьим авангардом на Кавказе является казачество, полпред Хлопонин получает комплект казака. К чему присоединился Хлопонин? О чем он думает, говоря слова присяги: «Служу России, Терскому казачьему войску и Богу»? О том, что, будучи «ряженым генералом», он сможет подчинить себе это движение? Зря старается, казачество не в той фазе, чтобы пойти на поводу безыдейного федерала. Ведь стоит Хлопонину покинуть сцену в новом обмундировании, казаки потребуют действий, на которые он не пойдет.
Как воспримут кавказцы данный шаг Хлопонина, должно быть ясно даже не специалисту. Казачество было авангардом Российской империи, покорявшей Кавказ, и именно на казачество теперь делает ставку Российская федерация в лице Хлопонина.
